Уже в первые века после Воскресения Иисуса Христа христиане, желающие всецело посвятить свою жизнь Богу, удалялись в пустынные места для уединенной молитвы.

Среди гор и равнин, где нельзя было встретить ни животного, ни тем более человека, среди звенящей тишины возносили свои молитвы подвижники, чье сердце горело любовью к Богу.

Так и земли современной Зимовеньки вплоть до XVII века именовались — «Диким полем», — пустынным местом, где долгое время не селились люди по причине частых набегов татар.

Первые наделы этих неосвоенных земель получают в дар от царя Бориса Федоровича члены причта Свято-Троицкого Собора г. Белгорода в 1599 году.

Царская грамота гласит: «Отделено Троецким Соборным попам: попу Акиму, да попу Гаврилу, да попу Ивану, да дьякону Ивану, да церковным дьячкам Андрюшке Якимову, да Дениске, да пономарю Филиппку, да проскурнице (т. е. просфорнице) вниз по речке Донцу по крымской стороне пашни… да к Троеце ж соборной церкве дана речка Нежеголь с упалыми речками с Коренем и с Корочею и с упалыми колодези».

Совершенно очевидно, что совершать свое служение в Белгороде и жить в Зимовеньке клирики Свято-Троицкого Собора не могли. Расстояние немалое, да и обстановка на тот момент в отдаленных пограничных селах была неспокойной.

Царь Борис Федорович Годунов

Можно предположить, что «попы да дьяконы» владели царским даром только на бумаге, не имея возможности пользоваться им по назначению.

В начале XVII века здесь поселился монах-отшельник Нифонт. В народе его прозвали Нифонтом Верижским, вероятно потому, что старец носил на своем теле вериги.

В 1621 году царь Михаил Федорович отписывает грамоту на земли для Нифонтовой Пустыни: «на рыбные ловли и около пустыньки лесу и всякого угодья на все стороны по 4 версты… по обе стороны и пониже устья Зимнего колодезя, что впал в речку Нежеголь».

В контексте истории Русской Православной Церкви под словом «пустынь» понимается не столько просто безлюдное место или пустыня, сколько скит, уединенный монастырь, расположенный в отдаленном от людских поселений месте. Со временем такие монашеские общины могли перерастать в большие монастыри,

Царь Михаил Федорович Романов

Подвизался ли преподобный Нифонт в одиночном затворе или с братией, не столь важно. Важно то, что молитвы подвижника стали семенем, которое произрастет и станет еще одним древом общежительного монашества на Святой Руси. Пройдут 400 лет, внешний облик холмов, где подвизался Нифонт Верижский изменится до неузнаваемости. Здесь поселятся люди, вырастет большое село с величественными храмами, будут пахать, сеять и жать, будут шуметь ярмарки…
Жизнь будет идти своим чередом, но будет созревать семя монашеской молитвы, орошенное слезами покаяния, и со временем произрастет еще одним древом общежительного монашества.

История Воскресенского женского монастыря началась 4 ноября 1989 года, когда Архиепископ Курский и Белгородский Ювеналий освятил место под строительство жилого корпуса возле храма Воскресения Христова с. Зимовеньки.

Изначально здесь собралось Общество милосердия, главной целью которого было возрождение традиций евангельского служения ближним Марфо-Мариинского сестричества милосердия, основанного преподобномученицей Великой княгиней Елизаветой Феодоровной.

Владыка Ювеналий передал в дар Обществу икону Божией Матери «Всех скорбящих Радость» с архипастырским благословением: «Да утешит Матерь Божия через икону сию прибегающих к Ней и молящихся перед Ней, ищущих Ея помощи и заступления»

Схимитрополит
Ювеналий (Тарасов)
1929–2013 гг.

Первым насельницам будущей обители поначалу пришлось нелегко. Жить тогда было негде, приходилось ютиться в маленьком ветхом домике. Но это не смущало сестер, ведь в свою первую «келью» они возвращались только для короткого перерыва на сон.

Недалеко от храма Воскресения Христова располагался Дом для ветеранов войны и тру-
да. Персонал учреждения был перегружен, времени и рук на всех подопечных не хватало.
Сестры, будучи уже сами в преклонных годах, не могли оставить ближних без попечения
и заботы. Они ухаживали за немощными стариками, врачуя не только тела, но и души че-
ловеческие.

Матушки расчищали место под постройку корпуса и трапезной, облагораживали территорию вокруг храма, разгружали стройматериалы, носили кирпичи. После трудов, словно не чувствуя усталости, они шли в храм совершать монашеское правило. И так день за днем, год за годом.

Господь смотрит на наше сердце. Какое оно? Чем наполнено? Что еще может вместить?
Вероятно, сердца первых сестер будущего монастыря были очищены для предстоящего
подвига. Многим из них выпала честь принять образ Ангельский — монашество — и на за-
кате своей жизни потрудиться ради Церкви.

Из евангельской притчи мы знаем, насколько важен фундамент, на котором зиждется всякое дело в нашей жизни.
Священное Писание говорит нам, что устоит только то основание, которое подкреплено делом.
Не внешнее величие или владение ораторским искусством определяют истинного подвижника, но исполнение закона Божия, Его заповедей и нелицемерная любовь к ближнему, происходящая от чистоты сердца.
Именно таким был архимандрит Ипполит (Халин) † 2006, чьи молитвы стали духовным фундаментом зарождения Воскресенского женского монастыря.
В 1989 году ныне покойный схимитрополит Ювеналий назначает отца Ипполита на служение в храм Воскресения Христова с. Зимовеньки.
Сегодня «самого доброго батюшку на земле», как сказал о нем архимандрит Кирилл (Павлов) † 2018, знают не только в России, но и во всем православном мире. Воспитанник Глинских старцев, аскет, Псково-Печерский и Афонский монах — все это станет известно потом, когда напишут многотомную биографию батюшки.
Но тогда, в 1989 году, когда Церковь только восставала из руин, важно было воздвигнуть не только стены разрушенных храмов и монастырей, но и опытно, всей своей жизнью, показать людям, что такое Православие.

Сердце батюшки Ипполита было наполнено любовью к людям. Он имел великий дар — видеть в каждом приходящем образ Божий. Видя немощь человека, его грехи и пороки, чаще всего мы теряем надежду на его исправление, становимся безразличными. И это безразличие больно ранит нашего ближнего.

Не таков был старец. Он имел творческую веру. Веру в то, что Господь «из камня может воздвигнуть чада Аврааму». Веру в человека, в его безграничный внутренний потенциал. Веру в то, что с помощью Божией возможно спасение каждого души человеческой.

Сестры Общества милосердия, имея перед глазами такой высокий духовный идеал, стали одна за другой принимать иноческий и монашеский постриги от рук отца Ипполита.

Так возле старца образовалась крепкая монашеская община. Но вскоре батюшку назначили настоятелем Свято-Николаевского Рыльского мужского монастыря и ему пришлось покинуть Зимовеньку.

Сестры рассказывали, как горько им было расставаться с духовным отцом. Много слез было пролито в день отъезда отца Ипполита, еще больше после. Батюшка еще не раз приезжал в Зимовеньку, говорил, что хотел бы, чтобы его похоронили именно здесь. Но Господь судил иначе.

Сегодня всеми любимого старца в Воскресенском женском монастыре ежедневно поминают за Литургией и на Неусыпаемой Псалтири. Сестры обращаются к батюшке, как к святому, имеющему дерзновение перед Богом, и по своей вере часто получают просимое.

С каждым годом на богослужениях в храме Воскресения Христова появлялось все больше черных ряс и клобуков. Становилось совершенно ясно, что в селе будет женский монастырь. Но для Зимовеньки это не было новостью, ведь в конце 30‑х годов XX века местная старушка Епифановна, стоя у стен храма Воскресения Христова, как-то сказала: «Помяните мое слово, когда здесь будет женский монастырь, тогда и в селе жизнь будет налаживаться». Конечно, тогда ее слова мало кто воспринял всерьез. По всей стране закрывали и разрушали храмы, верующих тысячами расстреливали и отправляли в ссылку… Все же пророчеству суждено было сбыться. Через 50 лет здесь была основана женская обитель.

Изначально она называлась Марфо-Мариинским женским монастырем. В 1994 году было принято решение об открытии монастырского подворья в Белгороде. Со временем и там собралось много сестер, стремящихся к монашескому образу жизни.

В 1999 году по ходатайству Архиепископа Белгородского и Старооскольского Иоанна Священный Синод постановил переименовать Марфо-Мариинский женский монастырь в с. Зимовеньке в Воскресенский женский монастырь (по названию главного храма), а подворье этой обители в Белгороде преобразовать в самостоятельный Марфо-Мариинский женский монастырь.

История двух женских монастырей на Белгородчине — Марфо-Мариинского в Белгороде и Воскресенского в с. Зимовеньке неделима. Узы Духа сильнее уз родства земного, и сегодня сестры двух монастырей не оставляют общения и молитвы друг за друга. В Воскресенском женском монастыре есть монашеское кладбище, где покоятся и монахини Марфо-Мариинской обители. Сестры молятся об усопших насельницах двух монастырей и уповают на молитвенную помощь стяжавших дерзновение перед Богом матушек.

Изменилось название, изменилась дата Престольного праздника монастыря. Течение же внутренней жизни оставалось прежним. Монастырский храм Воскресения Христова требовал реставрации, нужно было провести отопление, облагородить территорию и построить ограду. Все эти заботы были неподъемным грузом для монахинь.

Тяготы строительства взял на себя протоиерей Александр (Деревянко), который прослужил в монастыре 20 лет и был духовником обители.

Отец Александр с усердием принялся за восстановление разрушенного храма, привлекая к этому богоугодному делу множество людей. Созидали женский монастырь поисти-
не всем миром, соборно. Жители сел Зимовеньки и Белянки особенно много потрудились в созидании обители — облагораживали территорию, помогали сестрам в поле и на огородах. Каждый старался принести в монастырь хоть малую лепту от трудов рук своих.

К реставрации монастырского храма Воскресения Христова отец Александр привлек членов добровольческого объединения молодежи «РестáвросЪ». О том времени и у насельниц, и у студентов остались самые теплые воспоминания. Будущим архитекторам предоставилась возможность поучаствовать в деле возрождения порушенной святыни. Молодые люди впервые в своей жизни увидели, что такое монастырь и монашество. Некоторые из них приняли Святое Крещение в стенах
Воскресенской обители.

Пока велись ремонтно-реставрационные работы храма Воскресения Христова в самой большой комнате южного крыла монашеского корпуса открыли домовый храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», список которой передал в дар сестрам Владыко Ювеналий. Здесь совершались богослужения и Таинство Крещения. Когда кирпичный храм был восстановлен, служить стали в нем, а в храме «Всех скорбящих Радость» сестры и по сей день читают Неусыпаемую Псалтирь.

В храме «Всех скорбящих Радость» нет той величественности и великолепия убранства, как в храме Воскресения Христова. Здесь все скромно и просто. Это напоминает монахиням о том, что Матерь Божия в своей земной жизни не любила блеска и роскоши, но носила темное неприметное одеяние.